Поиск по сайту

Трансформация жанровой структуры колонки под влиянием политического дискурса

Опубликовано: 10.03.2012

В современной речевой практике зона пересечения политического дискурса и дискурса СМИ обширна, их разграничение затруднено и, как правило, может быть произведено различными способами, в зависимости от исходных позиций исследователя. В узком смысле продукция СМИ не принадлежит к политической коммуникации, поскольку преследует иные коммуникативные цели – информирование массовой аудитории и воздействие на нее, а не установление и поддержание власти, решение институциональных задач того или иного политического субъекта. Но политический дискурс, рассмотренный в широком понимании, включает в себя и определенную разновидность массмедийных текстов, в которых соединяются свойства массового текста и политического сообщения.

Публичная политика постиндустриального общества большей частью осуществляется именно через массмедиа. По мнению Е.И. Шейгал, СМИ фактически оказываются единственной средой существования политической коммуникации[1]. В этой среде жанры политической речи и журналистские жанры смешиваются до состояния неразличения. Показательным в этом смысле является факт публикации программной статьи Д.А. Медведева «Россия, вперед!» в интернет-издании «Газета.ru» (10.09.2009) или колонки В.В. Путина «Почему трудно уволить человека» в журнале «Русский пионер» (2009. № 9). Статья и авторская колонка (одна из разновидностей статьи) – наиболее гибкие публицистические жанры, легко вбирающие в себя особенности того или иного неродственного дискурса.

Российское медиапространство продолжает обновляться как в аспекте медиатехнологий, так и в аспекте речевой практики. Все еще не завершилась трансформация жанровой системы, происходящая под влиянием общеязыковых процессов и давления новых типов СМИ, в первую очередь интернет-СМИ. Одно из характерных явлений русскоязычной журналистики рубежа XXXXI вв. – авторская колонка, которая появилась в первую очередь для того, чтобы сообщать аудитории мнение редакции о текущих политических событиях. Таким образом, первоначально колонка была жанром медийной политической речи, впоследствии же эта удобная для автора форма стала использоваться и при обращении к другим типам содержания, в том числе к социальной, культурной или психологической проблематике. Колонка в газетах, журналах, а позже интернет-СМИ приобрела узнаваемую жанровую структуру[2], наделенную рядом характерных внеязыковых особенностей: регулярная публикация в постоянной рубрике или разделе с типовым названием «Комментарии», «Мнения» или подобным, фотография автора и указание его социального статуса в той форме, которая представляется редакции приемлемой.

Колонка закреплена за определенным автором или группой авторов, обычно представляет собой текст небольшого объема (в среднем до 6 тыс. знаков), хотя в некоторых интернет-СМИ в рубрике «Колонки» можно встретить тексты объемом до 15 тыс. знаков, что скорее свидетельствует о недостаточной квалификации колумниста и редактора.

Именно набор внеязыковых признаков позволяет аудитории с уверенностью опознать колонку как колонку, а не как заметку, репортаж или рецензию. Речевая структура колонки вариативна, ее теоретическое описание отсутствует. На практике же у редактора, как и у колумниста (автора колонок), присутствует интуитивное представление о том, какими свойствами должен обладать текст, принадлежащий к этому жанру, что такое «хорошая колонка».

Л.Е. Кройчик усматривает жанровый смысл колонки в том, что ее автор выступает в качестве героя-повествователя или персонажа-маски, колонка полемична и предлагает новое представление о ситуации, поскольку взгляд автора не совпадает с общепринятой точкой зрения: «Персональная точка зрения – смысловое ядро колонки»[3]. Приняв указанные свойства как необходимые для колонки, отметим, что их все же недостаточно для идентификации жанра, поскольку в тех же характеристиках можно описать многие современные рецензии, репортажи или проблемные статьи. Необходимо дополнить этот перечень еще одним дифференцирующим признаком: принципиальное значение для колонки имеет форма, в которую заключена персональная точка зрения. Пользуясь классификацией Н.В. Муравьевой, охарактеризуем доминанту коммуникативного поведения колумниста как доминанту на адресанте, а приоритетной коммуникативной целью назовем самовыражение[4]. Таким образом, колонка в значительной степени соприкасается со сферой фатического, поскольку ориентирована на самовыражение автора как в смысловом, так и в стилистическом аспекте. Если значительная часть журналистских текстов в сознании аудитории остается анонимной, не выделенной из общего множества, даже если текст подписан именем автора, то колонка – это всегда авторский текст, в котором проявляется узнаваемая речевая техника. Индивидуальный стиль становится важным отличительным признаком колонки, а категория образа автора – базовой при анализе этого типа текстов.

Авторская колонка сообщает аудитории индивидуальное мнение и оценку, соотнесенные с теми или иными субъектами или событиями общественной, культурной, политической, экономической жизни. Речевая структура колонки ориентирована на комментирование как речевое действие. Комментарий как субъективно окрашенная разновидность рассуждения становится жанрообразующей речевой формой для колонки. Комментарий демонстрирует речевую квалификацию автора. Безусловно, помимо комментария колонка может включать в себя и другие речевые формы, например описание, повествование или изображение речи. Однако при внимательном анализе выясняется, что и описание, и повествование в колонке пронизаны элементами комментария до такой степени, что утрачивают собственную природу.

Рассмотрим фрагмент из колонки Игоря Свинаренко, написанной в 2007 г. и посвященной предстоявшим тогда президентским выборам 2008 г.:

 

«Представьте себе весенний денек 2008 года. В Кремле суета, радостное волнение, одних курьеров 300 000. Музыка играет, фанфары, гусары, по ковровой дорожке наподобие Каннской взбегает наверх новоизбранный президент. Он движется к пюпитру с конституцией… И тут в залу выходит Владимир Владимирович, в шлепанцах и халате, и говорит:

А че тут у вас? Чего шумите?

– Ну как же… Вот, президент новый…

– Вы что, обалдели? А я?

Так вы ж сказали, что уйдете.

Уйти-то то я уйду, все мы в этом мире гости. Но я же не ушел еще! Что ж вы при живом президенте себе позволяете?

– И что теперь делать?

– Знаете что? Идите-ка вы по домам.

Все уходят…

Нет, так нельзя, нехорошо как-то. Надо заранее все продумать.»

[Свинаренко И. Императорский выбор Путина // Газета.ru. URL:  http://www.gazeta.ru/column/svinarenko/2281544.shtml (01.11.07)]

 

Собственно комментарием в этом отрывке являются только последние два предложения (Нет, так нельзя, нехорошо как-то. Надо заранее все продумать). Первый абзац имеет описательно-повествовательную природу, за ним следует изображение речи, некоего гипотетического диалога, что в целом напоминает скорее речевую структуру репортажа. Но описание в первом абзаце гротескно и содержит множество иронических конструкций (перифраза, обозначающая прецедентное событие: весенний денек 2008 года, штамп: радостное волнение, элемент прецедентного текста: одних курьеров 300 000, рифмовка: фанфары, гусары, прецедентный феномен: по ковровой дорожке наподобие Каннской, гипербола: в шлепанцах и халате). Гротескно и изображение диалога, передающего в концентрированном виде ту проблему, которую в 2007 г. обсуждали очень многие: уйдет В.В. Путин с поста президента РФ, как обещал, или останется. Эти свойства текста отсылают читателя к так называемой повестке дня, к тому, что у всех на слуху, и фактически привносят в него комментирующий компонент, опирающийся на фоновые знания аудитории. Даже этот небольшой отрывок колонки наглядно свидетельствует о речевом профессионализме автора. В тексте активно используются выразительные возможности лексики, синтаксиса и морфологии, присутствуют разнообразные приемы экспрессии, тропы и фигуры, контактоустанавливающие средства, текст диалогичен и открыто обращается к аудитории, задействуя потенциал интертекстуальности и приемов комического.

Колонка, ставшая в последние годы одним из наиболее популярных журналистских жанров, парадоксальным образом нарушает законы журналистского творчества. Колонка чаще всего публикуется без существенного вмешательства редактора, таким образом, принцип коллективности журналистского творчества распространяется на нее в меньшей степени, чем на другие тексты, опубликованные в том же издании. К структуре колонок не предъявляют жестких требований, и колумнисты, как правило, не включают в текст необходимые для других жанров речевые компоненты информационного характера. Основное содержание колонки заключается в мнении автора о тех событиях, которые уже были представлены в информационном поле в других журналистских жанрах, в частности в информационных заметках и репортажах.

Колумнистику весьма схематично можно подразделить на несколько разновидностей. Первая разновидность – это редакционные колонки, публикуемые без подписи, в рубрике «От редакции» или за подписью аналогичного содержания, выражающие консолидированное мнение редакционного коллектива по какому-либо вопросу. В таких колонках неизбежно редуцирование авторского начала, в них затруднительно установить признаки индивидуального стиля, поскольку в подобном тексте следует соблюдать некоторую средневзвешенную интонацию, коллективный, а не индивидуальный стиль. Такие колонки публикуют «Ведомости», «Газета.ru», «Деловой Петербург» и ряд других изданий.

Вторая разновидность – это колонки редакторские, чаще всего они принадлежат главному редактору или редактору раздела, их авторство идентифицировано, текст выражает индивидуальное мнение и несет в себе черты индивидуального стиля. Колонка главного редактора открывает номер еженедельного или ежемесячного журнала, формируя у аудитории образное или оценочное представление о повестке дня. Существенным недостатком такой колонки может оказаться стремление редактора представить читателю основные материалы номера: подобная коммуникативная установка не вполне отвечает задачам колонки.

Третья разновидность – это колонки специально приглашенных авторов, которые известны как профессионалы речи или как эксперты в той или иной области, политики, экономисты, представители бизнеса, науки, искусства. Именно непрофессиональная колумнистика наряду с блогосферой оказывает существенное влияние на жанровую структуру колонки. Как уже говорилось выше, авторские колонки не подлежат существенной редакторской обработке, и потому сохраняют при публикации как достоинства авторского стиля, так и его дефекты. Стремление к самореализации проявляется в непрофессиональных текстах как интенция, но, как правило, не приносит качественного результата из-за недостаточной речевой квалификации автора, который не ощущает требований жанра, не владеет всем разнообразием приемов выразительности, нередко обладает весьма скудным словарным запасом, в котором доминирует профессиональная терминология и профессиональный же жаргон, склонен к однотипным синтаксическим конструкциям, заимствуемым из деловой речи и неприемлемым в медиатексте. Распространенность непрофессиональной колумнистики существенно размывает границы жанра, которые и до экспансии непрофессиональных авторов не были четкими.

Рассмотрим начальные абзацы упоминавшейся колонки В.В. Путина, опубликованной в журнале «Русский пионер»:

«Кризис – это хороший повод и самое время, чтобы поговорить о кадрах. Поговорить о том, как работать с людьми, о том, кого и почему надо уволить, а кого и почему увольнять ни в коем случае не следует. Поговорить о том, почему уволить человека иногда не получается так, как тебе хотелось бы.

Для увольнения человека можно найти много поводов и причин. Большинство же руководителей в качестве незаменимого повода для увольнения сотрудника с удовольствием используют конфликт.

Конфликты в коллективе, особенно в большом, возникают всегда. Это происходит ежеминутно, ежесекундно – просто потому, что между людьми постоянно происходят столкновения, прежде всего столкновение интересов. И здесь возникает главный вопрос. Достаточно ли у участников конфликта ума, воспитания и терпения, чтобы выходить из конфликта, из проблемных ситуаций с пользой для дела и для людей?

Ответ не так однозначен. Часто все зависит от причин, от сути конфликта, от его внутреннего содержания.

Например, очевидно, что каждый нормальный человек борется за реализацию тех задач, которые на него возложены. И если этот человек сталкивается с непониманием, с чьей-то попыткой свести на нет часто огромные усилия, приложенные для решения той или иной задачи, то, конечно, это приводит к конфликту. При этом у конфликтующего своя правда. Он тоже, как и оппонент, уверен, что сражается за дело, за эффективный результат». (Русский пионер. 2009. № 9).

Приведенный отрывок демонстрирует читателю индивидуальный стиль Владимира Путина, знакомый по его публичным выступлениям, но не демонстрирует высокой речевой техники, необходимой для создания произведения речевого искусства, которым в идеале является колонка. Содержательно текст представляет собой скорее набор общих мест, чем изложение авторской концепции. В приведенном отрывке стандартные элементы преобладают над экспрессивными, на фоне нейтральной лексики выделяются слова и словосочетания, ассоциирующиеся со стилистикой деловой речи (выделены жирным). Ряд синтаксических конструкций свидетельствует о стремлении пишущего упростить изложение, прояснить основную идею теми же средствами, которыми он обычно пользуется в устной речи: синтаксический параллелизм (второе и третье предложения первого абзаца), вопросно-ответные конструкции (последнее предложение третьего абзаца и первое предложение четвертого абзаца). Множество лексических повторов (в тексте подчеркнуты) также было бы более уместно в устном публичном выступлении и выглядит как небрежность в печатном тексте. Приведенный отрывок составляет лишь часть текста, но, с учетом небольшого объема колонки, он дает достоверное представление о стиле всего текста. Как правило, в колонке приемы экспрессии распределены более или менее равномерно.

Следует также отметить, что в тексте Владимира Путина не вполне соблюдено еще одно существенное жанровое требование: журналистская колонка должна быть привязана к актуальному событию, колонка же премьер-министра РФ рассуждает о достаточно отвлеченной этической проблематике увольнений в широком контексте глобального кризиса 2008–2009 гг. Оперативная, журналистская актуальность этого текста отступает на второй план по сравнению с масштабом комментируемого события, который, безусловно, соответствует статусу премьер-министра.

Таким образом, очевидно, что колонка Владимира Путина выполняет имиджевые задачи, сближаясь по своей структуре и основному содержанию с другими высказываниями на значимые общественно-политические темы, исходящими от первых лиц государства. Журналистский жанр в данном случае используется в не вполне свойственных журналистике целях. Фактически этот текст воспринимается как колонка исключительно благодаря форме публикации, объему и преобладающему в его структуре рассуждению.

Ниже приводится другой показательный пример непрофессиональной колумнистики – опубликованный в газете «Ведомости» текст, принадлежащий оппозиционному политику Владимиру Милову. Авторские колонки Владимира Милова регулярно появляются в ряде российских масс-медиа, и следует отметить, что речевая квалификация автора позволяет говорить о соответствии качества его текстов избранному жанру и стилистической концепции СМИ, в котором публикуется та или иная колонка. В то же время подчеркнутое декларирование автором своей политической позиции свидетельствует о том, что и в данном случае журналистский жанр используется в не вполне свойственных ему целях.

Ставка на президентские выборы

«Обстановка в нашей стране вдруг стала неожиданно напряженной. Обвал рейтингов популярности Путина после выборов, митинги протеста, смелые критические сюжеты о кандидате номер один на государственном ТВ – перспектива трудного возвращения в президентское кресло стремительно сменяется вопросом: а примет ли общество возвращение Путина вообще? Или Путин из столпа стабильности российской политической системы превратится в главный фактор его дестабилизации?

Спустя недели после неудачных для власти выборов и беспрецедентных уличных протестов все яснее: падение популярности правящей группировки – не следствие неудачной предвыборной кампании или недоработки каких-то конкретных бюрократов. Это непосредственная черная метка самому Путину. Россиянам перспектива застоя оказалась явно не по нраву. Выборы 4 марта грозят ему еще более серьезными проблемами: почувствовав привкус победы, люди могут пойти и активнее проголосовать против. Как показывают итоги выборов в Думу, украсть голоса не так просто, бороться с фальсификациями на выборах трудно, но можно, а протестное голосование не перекрывается вбросами.

Но есть одна сложность. Инертная политическая система России пока оказалась не готова к переменам. Системные оппозиционные партии, которые эффективно помогали бороться с «Единой Россией» на минувших выборах, явно прижали  хвосты перед перспективой глобальных изменений, солидаризировавшись с властью в риторике об «оранжевой угрозе». Второй тур на президентских выборах стал реальной перспективой, но непонятно, готовы ли те, кто туда может выйти, бороться с Путиным до конца.

Организация уличных протестов оказалась приватизирована людьми, вызывающими отторжение даже среди многих протестующих. Вместо того чтобы найти в себе силы выдвинуться на президентские выборы и сделать ставку на эту решающую битву, эти люди попрятались от президентства в кусты и муссируют бесперспективнейшую тему отмены выборов в Госдуму, которая с каждым часом все менее релевантна. У оппозиции вроде бы появился перспективный лидер – Алексей Навальный. Но то, что он так и не смог или не захотел выдвинуться кандидатом в президенты, несмотря на надежды и долгие уговоры людей, и дал власти возможность упрятать себя за решетку в решающие две недели по не стоившему того поводу, оставляет на будущее горький привкус разочарования.

В такой обстановке протестные митинги, включая предстоящий в субботу митинг на пр-те Сахарова, очевидно рискуют выдохнуться, остаться без продолжения. Сейчас имеет смысл только одно – делать ставку на президентские выборы, превращать беспрепятственную регистрацию независимых кандидатов в главное политическое требование. Идти в президентскую драку. Нельзя дать Путину взять реванш 4 марта. Все действия должны быть подчинены только этой цели» [Милов В. Ставка на президентские выборы // Ведомости. 21.12.2011. № 241 (3007)].

Ключевой тезис данного текста – мысль о том, что оппозиции нужно бороться с Путиным до конца, а для этого необходимо выдвинуть своего кандидата на президентских выборах 4 марта 2012 г., в небольшом объеме (менее 3000 знаков) повторяется многократно; несколько раз, начиная с заголовка, воспроизводятся ключевые идеологемы президентские выборы, президентское кресло, кандидат номер один, кандидат в президенты, президентство, второй тур. Оценка предвыборной ситуации представлена двояко: с одной стороны, подчеркивается недовольство населения властью и в первую очередь Владимиром Путиным (падение популярности правящей группировки, черная метка, перспектива застоя… не по нраву, выборы… грозят серьезными проблемами), с другой – акцентируется решающий характер предстоящей президентской кампании и несоответствие ему несогласованных действий системной оппозиции (президентская драка, решающая битва, делать ставку и найти в себе силы выдвинуться на выборы, прижали хвосты, попрятались в кусты). Текст фактически адресован оппозиции и призывает ее лидеров к объединению и согласованию дальнейших действий, которые должны быть подчинены названной Миловым цели: нельзя дать Путину взять реванш. Первый абзац приведенной колонки носит традиционный для журналистского текста характер и содержит краткий анализ ситуации в целом, акцентирующий внимание читателя на том ее аспекте, который получит в дальнейшем развернутую интерпретацию. Вопросом, примет ли общество возвращение Путина, автор обозначает для аудитории тему дальнейшего рассуждения, которую, впрочем, в действительности не развивает. Заявленное намерение проанализировать перспективы победы Владимира Путина на президентских выборах в тексте не реализуется, поскольку от констатации протестных настроений в обществе автор переходит к развернутой критике действий оппозиции, и негативная оценка дается им как в эмоциональном аспекте (горький привкус разочарования), так и в аспекте эффективности (бесперспективнейшая тема отмены выборов в Госдуму). Иными словами, автор открыто заявляет о необходимости борьбы против Владимира Путина, сообщает о наличии сложности, которая может повредить этой борьбе, и настоятельно предлагает оппозиции определенную стратегию, преподнося ее с использованием всех приемов воздействующей агитационной речи – в первую очередь множества повторов ключевых понятий и ключевого тезиса, насыщенности негативной оценкой, акцентировании семантики борьбы и решающего момента в этой борьбе. Таким образом, мы видим преобразование журналистского жанра в жанр политической агитации, что, с одной стороны, ставит под вопрос уместность подобного текста в деловом издании, с другой – отвечает потребностям аудитории и соответствует специфике общественно-политической ситуации.

Колонка политического содержания, написанная действующим политиком, приобретает в медиасреде своеобразный статус: авторский взгляд на то или иное политическое событие, принадлежащий известной фигуре, подразумевает значительно большую информированность, а следовательно, – приближенность к реальности, к тому, как «на самом деле». Таким образом, колонка, написанная политиком для СМИ, представляет мнение как факт, что также противоречит законам журналистского произведения. В то же время априорный интерес к информации из первоисточника заставляет СМИ публиковать, а аудиторию – читать непрофессиональные колонки. Ценность подобных текстов для аудитории теоретически может заключаться в иллюзии личного общения с субъектом политики, человеком, который принимает решения и может рассказать, как это происходит.

В последние два-три года мы наблюдаем вторжение блогосферы на территорию журналистики, и последствия этого вторжения пока неясны. Блоги, транслируемые интернет-СМИ и сайтами печатных изданий, во многом функционально заменяют колумнистику. Они создают такую же иллюзию достоверности, как и колонки: блог известного политика или бизнесмена – это информация из первоисточника, это частное мнение легко идентифицируемого субъекта речи, а следовательно, в глазах аудитории оно ближе к реальности, чем журналистское произведение. В то же время блог существует вне основного содержания выпуска, воспринимается как нечто необязательное и более свободное, чем журналистский текст. Любопытно, что блоги появляются и на сайтах тех СМИ, которые изначально имеют не текстовую природу, – радиостанций и телевизионных каналов.

Ниже приводится запись из блога Алексея Навального на платформе Livejournal, транслируемого на сайте радиостанции «Эхо Москвы» в разделе «Блоги»[5]:

«Вы не представляете как круто было слушать радио-трансляцию с Болотной 10 декабря. Для нас это имело дополнительное практическое значение – с девятого числа в нашем уютном спецприемнике начали доставать из закромов и собирать дополнительные “шконки”. Ждали пополнения. Но после того, как по всем станциям сказали “десятки тысяч человек”, стало ясно – пополнения не будет. Это не мы сидим, а кремлежулики сидят. Ну то есть мы конечно едим перловку, а они всё ещё намазывают икру на рябчика, но прежнего удовольствия от еды они уже не получат никогда: vip-столовку скоро закроют. Можно задержать тысячу человек или даже две, но даже по тому, что творилась  под окнами наших камер было понятно - при таком развитии событий включится сценарий "взятие Бастилии". При том, что охрана Бастилии царствующему дому явно давно уже не сочувствует.

Мы сели на 15 суток в одной стране, а вышли в другой.

Кремлежулики,