Поиск по сайту

Проблема речевой и коммуникативной целостности политического имиджа

Опубликовано: 25.11.2012

Понятие публичной политики принадлежит информационному демократизированному обществу, в англоязычных источниках публичная политика определяется как усилия государства, направленные на то, чтобы сделать свои решения прозрачными для населения, иными словами – описывается в категориях публичного менеджмента (показательны в этом отношении публикации кембриджского онлайн-издания Journal of Public Policy). В русскоязычных исследованиях при оценке публичности политики или политика фактор медийности нередко абсолютизируется. По оценке Н. Ю. Беляевой «в России <...> публичные политики видят свою функциональную роль не в артикуляции и защите интересов граждан, не в работе на социальный результат, а именно в “игре на публику”» [Беляева 2006: 4]. Публичная политика в России персонифицирована и ретранслирована массмедиа.

Публичность современного политика, постоянное тиражирование СМИ его высказываний, сообщений о его поступках и событиях, в которых  он принимает участие, неразрывно связана с категорией имиджа – «специально создаваемого, преднамеренно формируемого образа для достижения поставленных целей» [Глазкова 2003: 11]. Имидж подразумевает публичность, публичность подразумевает имидж.  В медиапространстве мы не сталкиваемся с достоверными образами политических деятелей, сам факт представления той или иной фигуры в медиа подразумевает определенную обработку информации в соответствии с потребностями аудитории, в том виде, в котором их представляет СМИ или автор блога, если речь идет о блогосфере. Речевой имидж – часть более общего целого, включающего в себя внешний облик, окружение, мировоззренческий портрет и событийный ряд [См.: Голокова 2008].

Под формированием имиджа обычно подразумевается строительство концепции, подлежащей однозначной интерпретации в сознании массовой аудитории. Наибольшей однозначности требует политический слоган – элемент избирательной кампании и жанровое достояние политической рекламы. Например: Жириновский! Или будет хуже - слоган Владимира Жириновского на президентских выборах 2012 года, Хватит это терпеть! - слоган ЛДПР, лидером которой является Владимир Жириновский, на думских выборах 2011 года. Приведенные фразы в значительной степени перекликаются по смыслу и структуре: категоричный тон, поддерживаемый восклицательной интонацией, характерной для речи Владимира Жириновского, обращение к недовольным слоям общества, негативная оценка происходящего в стране, имплицитная угроза, призыв голосовать «от противного», чтобы не было хуже. Закономерно, что слоган партии и слоган ее лидера вторят друг другу и опираются на одну и ту же ключевую идею.

Вне избирательной кампании политический персонаж может позволить себе большую свободу в выражениях и большую флуктуацию в действиях и решениях, не опасаясь потерять голоса избирателей. Тем не менее восприятие имиджа политической фигуры как текста, обладающего признаками текста – то есть связностью и целостностью – выходит за рамки избирательной кампании и является необходимым свойством продолжительного и успешного существования политика в публичном пространстве. Это утверждение верно как для представителей действующей власти, так и для представителей оппозиции.

Лидеры оппозиции, опирающейся на меньшинство, неизбежно должны выделяться на фоне представителей власти, которую поддерживает большинство. Идеология, противостоящая господствующей в обществе системе ценностей, нуждается в адекватной речевой форме, для того чтобы быть замеченной. Современный протест как стилеобразующая концепция редко рождает примечательные стилевые явления, значительно более часты стилевые неудачи. Качество порождаемой речи зависит в первую очередь от индивидуальной речевой квалификации политика, который выстраивает свой имидж скорее интуитивно, нежели опираясь на некий систематизированный свод правил построения воздействующего текста.

Избирательная кампания 2011-2012 гг. и общественные протесты обогатили публичную политическую речь, отчасти карнавализировав ее, отчасти вернув оппозиционной риторике агрессию и афористичность.

Алексей Навальный – один из тех ораторов, которые повлияли на речевое поведение протестующих в наибольшей степени. Алексею Навальному принадлежит ряд каламбуров, высмеивающих действующую власть, слоганов и так называемых ярлыков, которые активно использовались на протяжении избирательной кампании: партия жуликов и воров; Путин – Обещалкин; медиаобслуга; волшебник Чуров; не забудем, не простим.

Отличительное свойство стиля Навального – свобода от опыта советской управленческой риторики и от давления высокой должности, вынуждающих говорящего прибегать к клише официально-делового стиля и безличным оборотам. Его речь насыщена безапелляционными суждениями, открыто выраженными негативными оценками в адрес действующей власти, негативно-оценочными метафорами. Начав свою публичную активность с записей в ЖЖ, то есть с письменной разновидности коммуникации, Алексей Навальный принял участие в ряде митингов в качестве оратора. Любопытно, что для разных форм коммуникации Навальный избирает разные модели речевого поведения, при этом создается впечатление, что эти модели противоречат друг другу.

Так, записи в блоге Навального, которые связаны с расследованием коррупционных дел, демонстрируют профессиональное владение юридической речью: активно используемая терминология, четкая логика рассуждения, доступная для восприятия неподготовленной аудитории манера комментировать разного рода документы, публикуемые в этом же блоге.

Для записей Навального характерны ирония и самоирония, что редко встречается в политической речи, ориентированной в целом на массовую аудиторию, для которой восприятие сигналов иронии представляет проблему. Находя комическое в действиях оппонента, он гиперболизирует комическую составляющую в своем изложении события и саркастически комментирует его. Например, запись в блоге о разоблаченном за неделю до выборов покушении на Владимира Путина: Судя по всему, на этой неделе Первый канал ещё расскажет о бабушке, спасенной Путиным из огня, котёнке с дерева, который не давался пожарникам, но, доверчиво прыгнул в руки премьера.

В записи в своем блоге о поиске секретаря Навальный иронизирует над собственной деятельностью, демонстративно преуменьшая ее значимость: …на практике, в тот момент, когда я играю в Fallout, нужно, чтобы кто-то очень убедительно мог сказать: "Вы знаете, Алексей очень занят борьбой с коррупцией".

Митинговые речи Навального построены по манипулятивной схеме, которую, судя по реакции аудитории, можно счесть эффективной. Агрессивная интонация, короткие предложения, речевая агрессия в адрес конкретных врагов, обозначенных ярлыками: парень, который отказался от российского гражданства; вороватая тетка, которая сделала своего сына миллиардером; ханы на Северном Кавказе. Ключевые тезисы настойчиво повторяются, контакт с толпой поддерживается с помощью скандирования: Да или нет?; Один за всех, все за одного; Жулики и воры – пять минут на сборы.

В митинговой речи Навального отсутствует ирония, отсутствуют сложные аргументы, отсутствуют языковые отсылки к его профессиональной деятельности. На петербургском шествии за честные выборы Навальный в агрессивном тоне призвал собравшихся к мирной революции, которая должна начаться именно с Петербурга, свидетеля того, что это ворье с 91-го года во власти. Звучали призывы победить эту власть, уничтожить жуликов и воров» и рефрен они нас боятся. Это речь агрессивно-манипулятивного типа, целью которой является подчинение аудитории воле оратора. Именно на уровне цели все же обнаруживается сходство произносимого Навальным на митингах и излагаемого в им в личном блоге или в интервью, размещенном в блоге Бориса Акунина.

Логика Навального манипулятивна и монологична. В беседе с Акуниным Навальный многократно сводит многоаспектные явления к бинарным оппозициям, предлагая однозначную интерпретацию, преподнесенную как исчерпывающую.

Об СССР: Величие СССР было основано на самоотречении и подвиге его граждан, живших в бедности. Мы строили космические ракеты и передавали друг другу легенды о магазинах, где есть сорок сортов колбасы без очереди. Как сейчас выяснилось, существуют страны, где есть и ракеты, и колбаса.

О десталинизации: Хочешь «десталинизации» - дай почитать своему ребёнку-школьнику «Архипелаг ГУЛАГ», если ему лень читать «Архипелаг», то пусть почитает статью «сталинские репрессии»  в Википедии, там всё коротко, понятно, объективно и со ссылками.

О будущем Путина: Лучше иметь непростое коалиционное правительство, сформированное Думой, избранной после реальной политреформы, чем булыжник, влетающий в окно кабинета. Наглядность заменяет в данном случае корректность анализа.

Говоря о создании судебной системы заново, Навальный преподносит иллюстрацию как аргумент: Нельзя поднять престиж того, чего нет. Как поднять престиж судьи Боровковой? Рассуждение такого типа не подразумевает диалога, что свойственно всей современной российской политической речи. Многократное повторение одной и той же метафоры, воспроизведение одних и тех же оценочных слов (жулики и прочие слова с близкой семантикой), фамильярность по отношению к аудитории и склонность к обобщениям по отношению к действующим политическим силам также свидетельствуют об агрессии, направленной не только на общего врага, но и на аудиторию.

Содержательно речь Навального строится вокруг традиционных российских проблем: национализм, церковь, законодательная и судебная система, честность власти. В рассуждении о планах общественного переустройства его речь приобретает те же черты, которые характеризуют действующую власть: например, конструкции по модели нужно, чтобы, за использование которых критиковали Дмитрия Медведева. Программа Навального заключается в негативном призыве Не врать и не воровать (перекликающееся со слоганом Владимира Жириновского Не врать и не бяться) и обобщенном Власть народу.

Таким образом, имиджевое отличие оппозиционного политика от представителя действующей власти проявляется в первую очередь на уровне критики, негативных оценок и призывов. В формулировках конструктивной части политических программ представители власти и оппозиции пользуются схожими конструкциями и говорят о решении одних и тех же проблем. Именно здесь заключается имиджевое противоречие, которое труднее всего преодолеть лидерам оппозиции. В то же время разные формы коммуникации, предъявляющие разные требования к качествам речи политика, не разрушают имиджевого единства. Напротив, демонстрируя коммуникативную гибкость, политик подтверждает свою квалификацию.

Литература

Беляева Н. Ю. Публичная политика в России: интересы субъектов и модернизация институтов. М., 2006. [Электронный ресурс] URL: http://hse.ru/data/908/663/1234/12.doc (дата обращения 05.03.2011).

  Глазкова С.А. Политические традиции в формировании имиджа. СПб, 2003. 62 с.

Голокова М.С. Оценка в газетном тексте, посвященном предвыборной кампании (на примере материалов прессы Республики Саха (Якутия)). Дис. … канд. филол. наук. СПб, 2008. 172 с.