Поиск по сайту

Код "Единой России"

Опубликовано: 04.11.2007

Код «Единой России»

Половину Невского проспекта занимает плакат с надписью «Россия Путина едина и неделима». Зашифрованное в этом слогане название партии окончательно вколачивает в мозги сограждан гвоздь равенства между «Единой Россией» и Путиным с одной стороны и Путиным и «Единой Россией» с другой стороны.

На алогичность происходящего никто уже не обращает внимания. Логика никогда не была сильной стороной обыденного сознания. Напротив, оно с легкостью вмещает в себя противоречащие друг другу тезисы, если эти тезисы эмоционально окрашены. И логический закон противоречия меркнет перед народной мудростью «нельзя, но если очень хочется, то можно». Партийный список возглавляет беспартийный. Ну и что такого? Голосование за «Единую Россию» на выборах в Думу – это голосование за Путина. Ну да. А за кого ж еще?

Шесть лет существования партии не принесли ответов на ключевые вопросы: в чем заключается ее идеология? что она поддерживает? против чего она борется? какая у нее платформа? кто ее друзья? кто враги? Прочтение партийных документов, размещенных на сайте «Единой России», а также прослушивание выступлений лидеров партии оставляет смешанные впечатления. Не так давно их обобщил сам владелец бренда «Путин»: «Там нет устойчивых принципов. Тем не менее она близка к власти. А к таким структурам стараются примазываться всякие проходимцы. И часто им это удается». Впрочем, эти слова президента уже канули в Лету.

Набор идеологем «Единой России», кажется, больше никого не смущает. А ведь ни одна из них не обходится без слова «Путин». План путина, курс Путина, политика Путина, экономика Путина, Россия Путина, Петербург Путина... И если идеологема по сути своей должна обозначать ключевую ценность, по отношению к которой определяются свои и чужие, то вывод напрашивается очевидный: главная ценность «Единой России» – это не политическая стабильность, не экономическое благополучие, не духовное совершенствование, а собственно Путин, единственный герой идеологии, персонифицированная система координат. Тогда идеологические враги – это враги Путина. «За родину, за Сталина» получается.

Перечисленные идеологемы сыроваты и не до конца понятны обывателю. Еще два месяца назад, судя по опросам, никто не знал, что такое план Путина. Объяснения напоминали  систему многоуровневых ссылок в энциклопедии. Что такое идеология «Единой России»? См. план Путина. Что такое план Путина? См. послания и обращения президента за отчетный период. И что прикажете с ними делать? Заучить как сакральные тексты? Применить к ним криптологические приемы дешифрования? Просто «Код да Винчи» какой-то. Только по мере приближения к выборам картина стала проясняться: «План Путина – это победа России в конкуренции с другими странами. Это построение экономики инновационного типа. Это повышение благосостояния людей. Это развитие гражданского общества. Это сохранение духовности, нашей культуры, исторических ценностей. Это победа во всем».

Нет, ну теперь-то понятно. Попробуй возрази против столь всеобъемлющей стратегии. Любой выступивший против благосостояния и духовности проигрывает априори. Эта позиция позволила бы разгромить всех врагов в предвыборной полемике. Но нет: «Проблема не в том, что мы не хотим политических дебатов. Но ведь они сведутся к тому, что на "Единую Россию" будут со всех сторон сыпаться обвинения и упреки». Дебаты и риторика нужны тогда, когда один человек хочет в чем-то убедить другого, равного ему. Качество речи имеет значение тогда, когда аудитория воспринимается не как пассивный объект воздействия, но как равноправный субъект коммуникации. В противном случае мы видим типичную ситуацию речевой агрессии: давление на собеседника, внушение ему желаемых взглядов. Диалог исчезает, уступая место монологу, цель которого – передать обществу ощущение уже состоявшейся победы, а заодно и внушить его самим себе.

Некогда участники кружка философов-методологов, в который входил М.Мамардашвили, придумали понятие «объективный идиот» для обозначения студента, который по своей воле принимал роль объекта воспитания, получателя знаний, впихиваемых в его голову более образованными собеседниками. Это понятие очень подходит для обозначения желаемой роли общества в риторике «Единой России». Объективный общественный идиот принимает все как должное, с благодарностью потребляя идеологические тексты. Но неопределенность позиции в сочетании с назойливостью даже у него вызывает определенное напряжение, если не протест: от меня чего-то упорно хотят, и я уже практически согласен, лишь бы отстали, но ведь непонятно, чего им надо.

Отчаявшись получить внятную идеологию от партийных лидеров, президент взялся формулировать ее сам – при большом стечении народа в «Лужниках». В ситуации борьбы необходимы три компонента: враг (объект агрессии, не присутствующий в общении), пассивный элемент (масса, ведомая лидером) и активный элемент (лидер). Образ врага должен быть соотнесен с некими базовыми идеологическими ценностями, для которых он  и представляет угрозу. Поскольку с базовыми идеологическими ценностями у «Единой России» есть, как уже было сказано, некоторая неопределенность, трудно и с образом врага – он какой-то размытый и несистематизированный.

Поэтому особое внимание Путин уделил созданию образа врага, причем сделал это почему-то в духе оппозиционной риторики: «сборище популистов, парализованных коррупцией и демагогией», «обделывают свои делишки, чтобы получать коврижки», «шакалят у иностранных посольств», «продолжают врать»...  Безадресные инвективы, намеки, негативная оценка высветили в президенте ранее нераскрытый потенциал лидера революции: «В 90-е годы, занимая высокие должности, они действовали в ущерб обществу и государству, обслуживали интересы олигархических структур и разбазаривали национальное достояние.  Это те, кто в самый трудный период террористической интервенции против России предательски призывал к переговорам, а по сути – к сговору с террористами, убийцами наших детей и женщин, самым бессовестным и циничным образом, спекулируя на жертвах. Эти господа могут только одно: если они вернутся к власти – обманут, обворуют народ, набьют карманы, и сделают это с присущим им цинизмом». Это речь лидера широкого общественного движения, но вовсе не человека, занимающего высшую государственную должность.

Президент сформировал негативный образ недавнего постперестроечного прошлого, который немедленно вытеснил муссировавшиеся ранее ужасы советского режима: «90 лет назад, в 1917-м году коммунисты обещали: мир – народам, землю – крестьянам, фабрики – рабочим. Вместо этого страну ждала гражданская война. Землю у крестьян отобрали, их самих, по сути, закрепостили.Рабочие вместо фабрик получили продовольственные карточки, жизнь в бараках и коммуналках. Мы не допустим экспериментов над страной и над людьми!» Враги-коммунисты вытеснены врагами-олигархами, советские годы вытеснены годами девяностыми, которые теперь следует именовать «омерзительным

содомом, выдававшимся за "демократию" и "свободу"».

Враги, конечно, не остались в прошлом, враги есть и в настоящем. Как внутри России, так и за ее пределами. Внешних врагов напрямую никто не называет, поскольку в сущности эта категория более или менее стабильна, и ее наполнение более или менее понятно аудитории: «Конечно, кому-то не нравится видеть нас на мировом рынке. Два десятилетия многие стремились отвыкнуть от присутствия России, от необходимости считаться с ее законными интересами».

Враги внутренние в риторике «Единой России» не названы тоже, но тут используются разного рода дескриптивные определения, которые картину не конкретизируют, но зато насыщают оценочностью: «Мы не должны допустить, чтобы в Думу и Кремль пробрались люди, зависимые от олигархов, люди, которые поют с чужого голоса, люди, которые развалили страну в 90-е годы, люди, которые обанкротили страну и сделали все для того, чтоб население жило плохо». Или: «И этим непременно попытались бы воспользоваться как зарубежные "демократизаторы", так и доморощенные любители уличной "движухи" и "номенклатурных оппозиций"».

Оценка политических конкурентов дается косвенно, чтобы не привлекать к ним излишнего внимания: «Однако ни одна из оппозиционных сил (коммунисты, либералы, национал-экстремисты и пр.) не смогла предложить собственной содержательной программы. Они лишь гонят популизм разного градуса неадекватности». Позиция оппонентов в риторике «Единой России не представлена». И поскольку сама партия не участвует в дебатах, то и рядом с позицией оппонентов ее позиция не выступает. Соответственно сравнить и убедиться самостоятельно у аудитории нет никакой возможности. В данном случае умолчание, замалчивание носит воздействующий характер.

Иногда позиция оппонентов может быть представлена в виде пересказа, который уже содержит выгодную для партии интерпретацию: «...все политические силы признают наличие Плана Путина. Одни хотят к нему "примазаться", другие скорректировать в своих целях, третьи настроены его критиковать и опровергать. То есть наши оппоненты рассказывают избирателю о нашей же предвыборной программе».

Дистанцируясь от конкурентов, лидеры «Единой России» пользуются устойчивой конструкцией «в отличие от»: «В отличие от оппонентов, мы можем представить избирателям отчет, потому что "Единая Россия" была и остается партией дела» - и т.п. Правда, если оппоненты столь ничтожны, что их рейтинг меньше статистической погрешности, зачем обрушиваться на них с гипертрофированной агрессией? К чему добивать упавшего?

Но главные враги «Единой России» - это все же не коммунисты, не олигархи, не любители движухи и не безответственные оппоненты-популисты. Это самые разные угрозы и вызовы – препятствия на пути к светлому будущему. Падение рождаемости и нищета, ксенофобия и коррупция, экстремизм и бюрократизация. Что характерно, эти явления представлены как совершенно не связанные с деятельностью «Единой России» и уж тем более с планом Путина: «Одна из наиболее опасных для России проблем – сокращение численности населения»; «Безусловно, уровень бедности в России еще недопустимо высок»; «Нам не нужно, чтобы в России было меньше богатых, нам нужно, чтобы в России не было бедных». Все это какие-то природные катаклизмы, непредсказуемые и неуправляемые, типа цунами или землетрясения. Признание ошибок – в частности в борьбе с коррупцией – не оставляет сомнений в том, что и это явление тоже стихийно, но есть надежда обуздать и его: «Задача борьбы с коррупцией сохраняет свою актуальность».

В целом риторика «Единой России» официозная, утвердительная, провозглашающая – и это вполне объяснимо, партия власти должна стремиться к сохранению существующего строя, ориентируясь на идеологию консерватизма. Агрессия и борьба – удел меньшинства, удел оппозиции. Хотя, как ни странно, именно агрессия сквозит в речах членов партии и ее лидера – президента Путина. От неуверенности?..

Давным-давно у фирмы «Партия» был слоган: «Вне политики. Вне конкуренции». Вот что-то в этом роде, только менее афористично, и произнес один из лидеров «Единой России»: «Отношение к партии власти или тем более к ее отдельным представителям в нынешней ситуации не имеет совершенно никакого значения. "Единая Россия" - это инструмент, используемый президентом, не более». 

Источник: Russ.ru