Поиск по сайту

Орфография "неразлейводы"

Опубликовано: 05.12.2007

 Совершенно очевидно, что общество ждет от филологов простого и однозначного ответа на два мучающих его вопроса: как писать и говорить правильно. В то время как политики ничтоже сумняшеся бубнят что-то со своих высоких трибун, расставляя как придется слова и ударения, их сограждане чуть ли не насмерть бьются за правильность устной и письменной речи. Лингвисты констатируют, что потребность в норме у среднестатистического носителя языка значительно выше, чем у профессионала. И это понятно. Если уж у нас есть государственный язык, его нормы должны быть столь же нерушимы, как закон. А еще лучше – столь же непогрешимы, как священное писание. В массовом сознании культура речи уравнена с ее правильностью, хотя в действительности культура речи – куда более широкое понятие, подразумевающее не только правильность, но и уместность. Иными словами, человеку, заботящемуся о качестве собственной речи, следует владеть не только языковыми нормами, но и нормами коммуникативными. Но о последних обычно напрочь забывают, поскольку последние силы уходят на усвоение элементарных правил.

 Мучимые сомнениями, граждане обращаются в службы на сайтах gramota.ru и gramma.ru, стремясь узнать: так все-таки, как правильно? Какого рода слово «кофе»? как просклонять слово «двери»? где ударение в слове «договор»? что значит слово «скрупулезный»? Они звонят на радио и пишут в газеты. Их всерьез волнует использование жаргона в рекламе и засорение городского ландшафта надписями на иностранных языках. Они обсуждают варианты написания и словоупотребления в сообществах pishi_pravilno и luchshe_molchi на сайте livejournal.com. Особенно показательно последнее сообщество, в котором обсуждаются раздражающие пишущих варианты, которые могут быть как нормативными, так и ненормативными. Чаще всего недовольство вызывают разговорные обороты, которые в принципе не поддаются кодификации. Но это понятно только специалистам, которые осознают вариативность языковой нормы и тем более вариативность и принципиальную неупорядочиваемость разговорных вариантов. А обывателю нужно, чтобы ему указали единственно правильную форму. Тем самым он подсознательно стремится к некоторой диктатуре. Диктатуре нормы.

 В рамках названной выше конференции, проходившей 15-17 октября, филологи говорили о разных аспектах речевой культуры, как нормативных, так и коммуникативных. В том числе отдельным образом на круглом столе обсуждался полный академический справочник «Правила русской орфографии и пунктуации», выпущенный издательством ЭКСМО в конце 2006 года. Предыдущий справочник с таким же названием был издан еще Академией наук СССР в 1956 году. То есть за последние 50 лет система правил русской орфографии и пунктуации не претерпевала существенных изменений. В отличие от речевой практики, которая сейчас нуждается в обновленных, расширенных правилах. Например, возникла необходимость в упорядочении правописания собственных имен и многочисленных иноязычных заимствований.

 Вышедший тиражом 5000 экземпляров, изданный дополнительными тиражами еще дважды или трижды, по разным оценкам, справочник под редакцией председателя Орфографической комиссии РАН В.В.Лопатина не имеет пока официального статуса. Более того, ряд вузов запретил абитуриентам пользоваться этим изданием при подготовке к вступительным экзаменам по русскому языку. Оно предназначается для обсуждения, нуждается в дополнениях и предложениях и по сути дела представляет собой всего-навсего проект правил. Таким образом, пока в России все еще действуют те самые Правила русской орфографии и пунктуации 1956 года. Правила, которые не отражают современного состояния русского языка и речевой практики, далеки от совершенства и давно нуждаются в некоторой переработке. Далек от совершенства и предложенный справочник. Но готовность, с которой люди его покупают, еще раз подтверждает острую потребность общества в норме. Хотя бы орфографической.

 Как сказал директор Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН, член-корреспондент РАН А.М. Молдован в своем вступительном слове, общество легко приходит в возбуждение, когда его приглашают обсуждать орфографические нормы. Язык – одно из наиболее консервативных явлений в жизни социума. Мода меняется каждый сезон. Техника обновляется раз в два-три года. Президента выбирают каждые четыре года. А языковые нормы корректируются в крайнем случае раз в несколько десятилетий, и то лишь частично. Перемены и неопределенность разрушают привычную картину мира. А должно же быть на свете хоть что-то святое? Запомнившиеся со школьных лет орфограммы и пунктуационные нормы поддерживают ощущение стабильности окружающего мира, гарантируют, что вы можете воспринимать тексты, написанные на родном языке, и писать и произносить тексты на родном языке и быть воспринятым.

 Общественное возбуждение мы наблюдали в 2005 году, когда все средства массовой информации обсуждали нововведения «парашут» и «жури», связанные с попыткой все той же Орфографической комиссии скорректировать некоторые орфографические правила. Основная масса этих поправок была бы совершенно безразлична большей части населения, ибо касалась таких тонкостей, как, например, дефисное или слитное написание прилагательных типа «ликероводочный/ликеро-водочный». Журналисты же извлекли из предлагаемых поправок самое оскорбительное для тех, кто еще не забыл школьные орфограммы и сделали акцент именно на этом. Нововведения не прошли. Однако фразеологизм «не разлей-вода», который  по новому орфографическому словарю под редакцией того же В.В.Лопатина предлагается писать в одно слово («неразлейвода»), никого почему-то не обеспокоил.

 Системная борьба с русской орфографией, которой занимается так называемый албанский язык, мода на который в Интернете уже пошла на спад, а мода на исследование которого только набирает обороты, выявляет напряженные точки русской орфографии, ставя под сомнение основной ее принцип. Безусловно, это игровое искажение нормы представляет научный интерес как эксперимент над языковым материалом. Это протест определенной категории людей против тоталитарности орфографических правил. Это протест людей, свободно владеющих нормой и способных ее обыгрывать, против массового сознания тех, кому норма дается с трудом и кто не может отступить от нее ни на шаг. Пунктуация, как более вариативная и соответственно более либеральная система, обусловленная в значительной степени потребностями пишущего, пока в албанском языке не модифицируется.

 Для советской идеологической системы наивысшей ценностью был язык литературный – кодифицированный, а следовательно регламентируемый и в сущности контролируемый. Живой устной, тем более спонтанной речи в СМИ и вообще в публичном пространстве не было да и быть не могло. По мнению О.Б.Сиротининой, все происходящее в современной речевой практике – пагубный результат свободы слова, обрушившейся на неподготовленное общество в конце 1980-х годов. Одновременное и усиливающее друг друга воздействие общемировой тенденции к более живой речи, борьба с советским новоязом и казенностью, отсутствие навыков устной литературной речи (в советскую эпоху устная речь была подготовлена заранее и по сути дела ничем не отличалась от письменной) привели к тому, что в публичной коммуникации стало допустимо все. И это, оказывается, нисколько не радует носителей русского языка, которые встали на путь сохранения чистоты родной речи.

 Их наивная ортология знает несколько слов, по правильному произношению которых человека можно считать «интеллигентным» или «неинтеллигентным». Так, слово «кофе» должно быть только мужского рода. Мысль о том, что кофе давно уже может быть и среднего рода (в соответствии с закономерными языковыми процессами), представляется неприемлемой. Актеры в сериалах и ведущие дневных ток-шоу, как сговорившись, щеголяют произношением слова «деньгами» с ударением на первом слоге. Что характерно, это ударение уже лет 20 является устаревшим. Оно допустимо только в составе устойчивого выражения «не в деньгах счастье». Во всех остальных контекстах ударение следует ставить на окончание, а не на корень. При этом щеголяющие «деньгами» граждане не в состоянии произнести вслух что-то вроде «девятьюстами пятьюдесятью восемью тысячами метров квадратных». Но это уже за рамками наивных представлений о грамотной речи.

 Филологическая наука вне тоталитарной идеологии не может полностью удовлетворить скрытую потребность общества в упорядоченности и определенности. Сводить культуру речи только к ее языковой правильности некорректно, как уже было сказано. Именно потому стремление массового сознание к некоему единственно верному варианту не получает научной поддержки. Норма вариативна, языковая система изменчива, коммуникативные нормы еще более вариативны и еще более изменчивы, и в этом смысле язык организован весьма либерально, предоставляя говорящему и пишущему определенную свободу выбора. Они же подспудно стремятся к жесткой регламентации. Мало кто из спорящих до хрипоты о том, как правильно, удосужится заглянуть в словарь. К тому же, рекомендации разных словарей и справочников противоречат друг другу. Так что гражданам России долго еще придется страдать от свободы слова.

Источник: russ.ru