Поиск по сайту

Холивар как зеркало национального характера

Опубликовано: 14.05.2009

Надеюсь, цензура никогда не доберется до русскоязычного Интернета и не угробит этот бесценный архив. Интернет хранит высказывания, ранее не имевшие права на фиксацию, спонтанные речевые выплески в авторской записи. Они лишены редакторской обработки (отменить бы еще модерирование), а значит сохраняют особенности стиля представителей самых разных социальных групп. Так что именно в Интернете можно близко познакомиться с собственным менталитетом, ничем не опосредованным и никак не окультуренным.

Менталитет этот наиболее очевидно обнаруживает себя в блогах, в социальных сетях, на форумах, в тематических сообществах – там, где разворачиваются обширные дискуссии. Вне зависимости от того, как дискуссия начиналась, развивается она в соответствии с одной и той же моделью и заканчивается крупным или мелким холиваром.

Теоретически речевое поведение участников могло бы зависеть от типа исходного сообщения: законченное произведение, вопрос или провокация предполагают совершенно разные отклики. На практике же дискуссия, даже при модерировании, превращается в своеобразное соревнование участников в безапелляционности.

Основным принципом полемики становится вовсе не приведение аргументов, а комментирование – самовыражение в речи на заданную тему. Как следствие, акценты в обсуждении смещаются от содержания к форме. Кто ж так спрашивает – язвительно интересуется один из первых комментаторов. Тебя не спросили – огрызается инициатор темы. Текст – основная форма представления личности в интернет-пространстве, таким образом по сути оценка сообщения направлена на личность оппонента. В большинстве случаев эта оценка не аргументируется. «Приплыли… такой отстой печатать», - сообщает комментатор, полагая свою мысль очевидной.

Конструктивные, направленные на сотрудничество ответы всегда оказываются в меньшинстве. Преобладают ответы конфликтные, передергивающие, вырывающие из контекста и демонстрирующие не только непонимание, но и нежелание понимать собеседника. Отсюда проистекают типичные раздраженные реплики в духе: «читайте внимательнее» или «идите в фак».

Полилог нередко распадается на части: двое или трое участников образуют отдельную ветвь дискуссии, в которой  практически не обращают внимания на остальных, в ряде случаев обмениваясь более чем 20-30 сообщениями. Реплики вторгающихся в эту частную беседу, как правило, не получают ответа. Полилог в целом композиционно не завершен, отрывочен и хаотичен. В нем так или иначе проявляется речевая агрессия, направленная как на инициатора обсуждения, так и на других его участников: «сборище дорогостоящих трепачей-бездельников», «читаешь комментарии настоящих дебилов, воспитанных зажравшейся путинской властью»... Безусловно, политическая полемика агрессивна априори. Но не менее агрессивно обсуждение и вполне мирных проблем, в том числе психологических, технических или даже кулинарных. В ответ на вопрос: «Не скажете, что можно было бы такое приготовить из набора продуктов, предлагаемых выхинским рынком в Москве, чтобы порадовать завтра двух женщин средней привередливости?» - незамедлительно следует издевательская реплика: «а набор продуктов, предлагаемых выхинским рынком в Москве прилагается к данному посту?», на которую с готовностью откликаются другие участники сообщества, уводя разговор от темы: «Вы что? Как можно не знать список продуктов, предлагаемый выхинским рынком? Это ж каждый должен знать!»

Агрессия варьируется от иронии до развернутой инвективы (оскорбления). При этом ирония, как правило, практически неотличима от оскорбления: «…если бы нам были нужны твои маркетинговые советы, мы наняли бы тебя. Ассистентом в отдел маркетинга». Нередко собеседники с наслаждением обмениваются развернутыми инвективами, забыв о первоначальном сообщении: «Ты уж определись и больше таблетки в унитаз не выкидывай, а то до старости в дурдоме просидишь. <…> Очевидные факты зачем перевираешь? Кто из договора об обычных вооружениях в Европе вышел, ты забыл название своей страны? Какие уличные войны на Западе, рехнулся от спиртного? Кого Россия от чего спасает? Людей на пожаре спасти не может, в Беслане детей убивает, тебя, опять же не лечат, как следует!»

Сама безапелляционность суждений является одной из форм речевой агрессии: «Передача отвратительная, хорошо, что прикрыли. Соловьев - ужасен. Почему вообще таких уродов пускают на экран? Пусть красуется где-нибудь в другом месте, например, на радио "Эхо Москвы", там хотя бы лица не видно». Особенно удачно выглядит безапелляционность, скажем, политических прогнозов на фоне низкой речевой культуры и орфографических ошибок в реплике прогнозирующего.

Так вместо конструктивного аргументированного полилога формируется полилог фатический, в котором участники общения получают от разговора массу удовольствия и при этом не слишком стремятся к обмену информацией. Больше всего удовольствия собеседникам доставляет именно речевая агрессия, становящаяся подлинным искусством и достигающая  апогея в холиварах. Вступая в интернет-дискуссию, надо быть готовым к словесной войне.

Трудно сказать, в чем главная причина воинственности Рунета, в самой ли природе интернет-коммуникации или в особенностях национального характера. Как бы то ни было, особенности располагают. Если верить Лосскому, русского человека отличают максимализм,  экстремизм  и фанатическая нетерпимость вкупе с жестокость. Бердяев добавляет в этот букет парадоксальность «русского смирения», обратной стороной которого является «необычайное русское самомнение». И если еще вспомнить о традиционном русском коллективизме, то желание объединиться вокруг той или иной позиции и стоять насмерть выглядит вполне естественным. Безусловно, не только русские проклинают друг друга, пользуясь интернетной свободой. Но только русские склонны проклинать друг друга по любому поводу. Приготовление настоящего харчо, презентация «Сноба» или «Слона», грудное вскармливание, профессионализм hr-менеджеров, написание Белоруссия/Беларусь, прикладная бабология или вирус свиного гриппа… любые темы с высоким потенциалом полемичности и субъективности в оценках могут породить новый холивар.

Холивар – уже практически концепт в современной русскоязычной картине мира. Священные войны между приверженцами Windows и Mac OS, между детными и чайлдфри, между майонезными клушами и китченнаховцами бесконечны. Войны под сиюминутными названиями «Я – грузин», «Я не покупаю эстонское», «Геноцид украинского народа», «Кровавый режим и его невинные жертвы» являются риторическими обострениями постоянных конфликтов.

Для холивара характерно все то же самое, что и для любой идеологической войны:  навешивание ярлыков («размноженцы», «нямка»), создание образа врага, дидактическая интонация по отношению к неофитам/непосвященным, формирование бинарной оппозиции мы/они, многочисленные инвективы, немотивированная отрицательная оценка, выраженная в экспрессивной форме. Как агрессию безусловно следует расценивать и лишение несогласных права голоса – иными словами почти тоталитарное предотвращение дискуссий с помощью немедленного забанивания. Как правило, в сообществах по интересам априори банят противоположную сторону. Но если холиваровцы встречаются на нейтральной территории, поединок продолжается до тех пор, пока не надоест кому-нибудь из участников.

Смысл холивара в его бессмысленности, беспощадности и бесконечности. Добро и зло не могут победить друг друга, что бы ни понимать под этими словами. Участники холивара получают наслаждение от самого процесса, не нуждаясь по сути дела в победе.

Источник: Liberty.ru