Поиск по сайту

Высокодуховная монополия

Опубликовано: 24.07.2012

Публичные высказывания представителей РПЦ обладают удивительным свойством моментально западать в память народную и порождать долгие общественные дискуссии. В РПЦ прекрасно понимают связь медийности и общественного статуса. Поэтому Всеволод Чаплин смело высказывается о православном дресскоде для женщин, размалеванных как клоуны, и посетившем его божественном откровении о греховности Pussy Riot. Владимир Вигилянский – о музеях как укрывателях краденого. Дмитрий Смирнов – о тухлых яйцах, которыми верующим следует забрасывать не нравящиеся им спектакли. Лидирует в рейтинге, разумеется, патриарх Кирилл с разнообразными радикальными суждениями то о славянских варварах, то о мигрантской преступности. Совсем недавно, 2 июля мы узнали от патриарха, что при Иване Грозном Россия стала централизованным государством, признанным в Европе, а время Лжедмитрия пришло после свержения Василия Шуйского, каковые сведения несколько противоречат даже школьному курсу истории. А 8 июля Кирилл молился о жертвах наводнения на Кубани так, что вызвал упреки в неэтичности по отношению к погибшим, среди которых было много стариков-пенсионеров: «Человеческим разумом невозможно понять смысла этой трагедии, но мы верим, что Бог каждого из нас ведет своим путем и цель жизни — не спокойное пенсионное время в избытке и в благополучии, а Царствие Небесное».

Православие в России обычно ассоциируется с азбукой Кирилла и Мефодия и гомилетикой – искусством проповеди, без влияния которого не было бы ни знаменитого судебного красноречия XIX века, ни политических речей советской эпохи. Филологи любят понятие «русский риторический идеал», несущий, конечно же, мир и гармонию, в отличие от агональной западной модели, требующей от оратора агрессии и победы. Правда, все чудесные свойства православно-христианской культуры общения – смирение, миролюбие, правдивость, благожелательность, отказ от крика и сплетни – описаны на материале древнерусских литературных памятников, далеких от духа постиндустриального общества. Зато на любом православном интернет-форуме обнаруживается все богатство современной русской вербальной культуры, и крик капс локом – это еще цветочки.

В публичном поле все чаще проявляется воинственность РПЦ, и священнослужители делаются все больше похожи на политиков. Публичные православные эксперты по гуманитарным вопросам – образованию, культуре, медицине, политике – множатся в геометрической прогрессии. Они выступают в телеэфирах и дают интервью, состоят в советах при законодательных органах и комментируют законотворческие инициативы. Священнослужители с готовностью принимают правила игры светских медиа, насаждающих стереотипы и нетерпимость. Так рождается образ медийной церкви, высказывающейся резко, агрессивно, стоящей на своем и отступать не планирующей – война так война.

Последние боевые действия: участие православных экспертов в подготовке закона об охране здоровья, ограничивающего список социальных показаний к абортам. Настойчивое внедрение в школьную программу основ православной культуры и негативная реакция на сексуальное просвещение в школах. Поддержка петербургского закона о пропаганде гомосексуализма и педофилии. Резкая оценка выступления Pussy Riot в храме Христа Спасителя. Из самого перечня понятно, что РПЦ претендует на решение масштабных общественных проблем, а свои частные проблемы преподносит как масштабные общественные. Полемика во всех случаях была напряженной и далекой от риторического идеала: манипулятивными аргументами отличились все участники общественной дискуссии, включая и представителей РПЦ.

Протоиерей Всеволод Чаплин не так давно в интервью сайту «Православие и мир» говорил о рождающемся на наших глазах новом языке церкви, которая «может честно и внятно говорить на любые темы – от тарифов ЖКХ до глобальных политических процессов». Новый язык, по мнению Чаплина, более ясный, более честный, более живой. Пожалуй, можно согласиться с этим тезисом, если расценивать неприкрыто агрессивные высказывания как честные и открытые. Для того чтобы «изменить мир любовью», РПЦ избирает язык вражды и конфликта. И преуспевает на этом поприще эффективнее многих политиков.

Духовное образование всегда уделяло большое внимание речевой технике и риторике как профессиональным инструментам. Результаты более чем убедительны. Не всякий современный политик сможет произнести речь на большую аудиторию без микрофона – а священнослужитель сможет, у него поставленный голос, которым он прекрасно владеет. Он своевременно исправил дефекты артикуляции, лицом не суетится, а сохраняет благочинное выражение. Политик запутается в придаточном предложении – священника учили композиции и метафоре, в его памяти хранятся образцы хорошей духовной речи. У политика таких образцов нет, а диссертацию он защитил по региональному ЖКХ, что мало кого облагораживает. У священнослужителя же может обнаружиться европейская ученая степень, и рассуждает он чаще не о росте тарифов, а о высоких материях и жизни духовной. Кого приятнее слушать? Естественно, хорошего священника, владеющего словом – оружием, очень эффективного в эпоху всеобщего онемения. Только направлено это оружие куда-то не туда. Агрессивная, подменяющая понятия, вводящая в заблуждение проповедь столь же репрессивна, как любая политическая агитка, и точно так же преследует цель монополизации власти.

Слова «мораль», «нравственность» и им подобные в современном обществе эстетически скомпрометированы, их как-то неловко всерьез произносить в эпоху мышления в стиле «как бы». Но на церковь это не распространяется, ведь она традиционно взывает к моральному чувству, да и к душе верующему положено относиться всерьез, без всякого постмодернизма. Постепенно все прочие контексты для слов «духовность» и «менталитет» вытесняются на периферию контекстами церковными. И круглый стол «Духовность. Нравственность. Закон» в Университете МВД не просто делается возможен, а происходит при участии патриарха Кирилла. Так в массовом сознании образуется жирный знак равенства между церковным и духовным, между соответствующим православной ценностной парадигме и нравственным. Простая и удобная классификация: власть отвечает за кровавый режим, бизнес – за нарушения трудового кодекса и обдирание простых граждан, а РПЦ – за духовную сферу в традиционалистском ключе, спасение и утешение. Безнравственная современная культура и философская мысль из классификации по умолчанию исключены.

 

  Условно одетая или раскрашенная,  как   клоун,  женщина, которая таким образом рассчитывает на знакомства на улице, в метро или баре, не только рискует нарваться на пьяного идиота, но уж точно не найдет себе в спутники жизни мужчину, имеющего хотя бы зачатки разума и самоуважения.

Протоиерей Всеволод Чаплин о дресскоде

 Хотите быть хранителями краденого? Будьте. Пиотровский сам себя назвал. Спросите у истинных наследников: «Как вы хотите, чтобы поступили с вашим имуществом?», а не диктуйте им свою волю. Наследником церковных ценностей является церковь.

Протоиерей Владимир Вигилянский о хранении икон в музеях

 

Упорство, которое проявляют представители сексменьшинств, и их намерение вновь митинговать у детских учреждений показывают, сколь своевременно был принят данный региональный закон, которому, не откладывая, надлежит придать статус федерального, но это уже задача депутатов Госдумы.

Иеромонах Димитрий Першин о пропаганде гомосексуализма

 В каком-то смысле мы – Церковь Кирилла и Мефодия. Они вышли из просвещённого греко-римского мира и пошли с проповедью славянам. А кто такие были славяне? Это варвары, люди, говорящие на непонятном языке, это люди второго сорта, это почти звери.

Патриарх Кирилл о славянах

 Появляются люди, которые оправдывают это кощунство, минимизируют его, стараются представить как некую забавную шутку. И печально, и от горечи сердце мое разрывается, что среди этих людей есть и те, кто называет себя православными.

Патриарх Кирилл об оправдывающих Pussy Riot

 Стоит только этим девушкам покаяться, как они сразу будут прощены в своем кощунстве. Пока же они относятся к врагам Церкви.

Официальное письмо патриархии о Pussy Riot

Церковь не может не занимать в обществе такой позиции, которая означала бы право говорить как власть имущая во всех областях общественной жизни, исполняя пророческую роль не просто народной совести - у нас много людей, претендующих на народную совесть, - а голоса Бога в политике, экономике, в любых общественных процессах, в частной жизни людей, в их семейной жизни.

Протоиерей Всеволод Чаплин о центральном месте РПЦ

 К сожалению, для большинства людей Церковь, конечно, не нужна, как для большинства людей не нужно авокадо. Прекрасно 135 миллионов человек в России обходятся без авокадо и неплохо себя чувствуют. В каком-то смысле и Церкви они не нужны.       

Протоиерей Димитрий Смирнов о том, что россияне далеки от церкви

 Я думаю, что труппа, которая будет постоянно освистываема (можно, кстати, еще использовать такой старый способ, как помидоры, а лучше всего яйца, только не такие вареные, а с тухлинкой, можно даже купить сотенку и проносить) — вот это эффективно. Тогда мы будем сами влиять на репертуар театров.      

Протоиерей Димитрий Смирнов о театральном искусстве

 Но царь Василий Шуйский был низвергнут, и бояре приняли в качестве царя не просто ставленника иноземной державы, но прямого проводника иноземного влияния и иноземной власти на Русскую землю. Настало время Лжедмитрия, и чтобы придать ему легитимность, от Патриарха Иова требовали признать самозванца. Но он этого не сделал и был низвергнут.

Патриарх Кирилл о русской истории

 Источник: "Деловой Петербург"