Поиск по сайту

Уходящая натура

Опубликовано: 12.05.2012

Гуманизм и новая искренность

Публичная деятельность Дмитрия Медведева с того самого момента, как он появился в медийном поле в качестве преемника Путина, вызывала скорее любопытство, чем интерес. Последний обычно обусловлен жизненными потребностями человека, а не поверхностной  нуждой в новых впечатлениях, как любопытство. Но с жизненными потребностями работа Медведева соотносилась мало. Единственное, чего можно было гарантированно ожидать от него все эти годы, - это какой-нибудь новой выходки или нового словечка. Переименование милиции, отмена поясного времени и 100-ваттных лампочек, «ноль промилле» и бадминтон – вот что останется в памяти избирателей, в первую очередь благодаря раздражению, пережитому обществом и нашедшему выход в интернетном остроумии. Концепцию четырех «И», семи постулатов, пяти основных направлений развития не вспомнит никто – они выпали из поля зрения и фольклором не обросли.

Удивительно, что Медведев все это время пользовался заметным кредитом доверия и моральной поддержкой определенной части общества. Возлагавшиеся на него надежды не оправдались, и это стало ясно довольно быстро, но все же общество с готовностью подхватывало и обсуждало его инициативы. Причиной тому стала именно риторика Медведева, новая и подчеркнуто гуманистичная. Речь вдруг зашла о создании государства с человеческим лицом. После того как Путин решил глобальные задачи и стабилизировал положение в стране, государство вспомнило о проблемах частного человека, о его комфорте, удобстве, безопасности и благосостоянии. Именно свои частные интересы видел гражданин в речах Медведева о национальных проектах, модернизации экономики, развитии технологий, борьбе с коррупцией – против засилья чиновников в частной жизни. Жаль, что внимание президента к повседневности гражданина вылилось в фиксацию на мелочах. Жители России настолько устали бороться с унылой государственной машиной, что с радостью поддержали президента – борца с системой. Тем более что президент в каждом своем выступлении говорил о своем частном жизненном опыте, пытаясь приблизиться к гражданам, встать на их сторону в борьбе безликим государственным началом, от которого сам дистанцировался, и очень редко говорил о себе как о президенте, зато обещал сделать Россию «комфортной для жизни страной». В войне гражданина и государства президент был на стороне гражданина, рисуя гуманистическую утопию электронного правительства, отмены визового режима с Европой, пенсионной реформы и реформы здравоохранения. Этот образ старательно поддерживали СМИ, в него очень хотелось верить, в нем очень не хотелось разочаровываться, расставаться с иллюзией. Так человек любит не другого человека, а свою любовь к нему.

 Чужими глазами

Фигура Медведева существует все это время только как отраженная и преломленная общественным сознанием. Каждый мог увидеть в Медведеве ровно то, чего хотел: на пустое место легко накладываются ожидания. Человек, у которого нет четких внутренних убеждений, который колеблется в каждом слове, стремится соответствовать этим ожиданиям вплоть до заискивания перед всеми общественными группами сразу. Поэтому никогда нельзя было понять, к какой все-таки аудитории обращается Медведев, на чью поддержку он рассчитывает.

Кому предназначалось последнее интервью телеканалам, он, кажется, точно не знает и сам. Политологи высказали диаметральные мнения: Медведев то ли обращался к консервативной части общества, судя по нежеланию обсуждать дело Pussy Riot, то ли пытался продолжить диалог с Болотной площадью, судя по множеству высказанных им комплиментов в адрес митинговавших. Правда, пожелание не делать икону из Навального вовсе не было комплиментарным.

Почему именно так, а не иначе выглядело последнее выступление на Госсовете, тоже сказать затруднительно: оно было отвлеченным и сдержало, как всегда, мало конкретных рецептов и много призывов к лучшему будущему. Наивная попытка обобщить достижения русской философской мысли в нескольких абзацах странного рассуждения, странного спора с несуществующим оппонентом, в результате которого Медведев доказывает (!) аксиому «свобода нужна»:

 «Мне странно бывает слышать досужие рассуждения на тему: нужна ли вообще нашему народу свобода? Или - готовы ли российские граждане к свободе? А также о том, что у нас - особый национальный характер, что больше свободы мы ценим порядок, стабильность и предсказуемость. Конечно, национальная специфика всегда влияет на все общественные институты, есть она и у нас. Но абсолютно несправедливо, просто унизительно считать Россию нацией, неспособной к свободной жизни».

 Как-то так получается, что это выступление, преподнесенное как некая идеология государства, наказ на будущее (на каком основании и для кого? Для Путина?), вторит интервью телеканалам и перекликается с программной статьей 2009 года «Россия, вперед!». Примерно те же пункты содержались во впервые сформулированной Медведевым экономической программе – в феврале 2008 года на Красноярском форуме. О свободе и коррупции, о судах и об образовании, о жилье и о пенсиях. Местами оценки и устремления разных лет друг другу противоречат, местами дублируются чуть ли не дословно, так что трудно отличить цели от результатов. И хотя сейчас Медведев констатирует некоторые успехи и признает некоторые неуспехи, делается понятно: большая часть воза и ныне там.

Одно безусловное достижение гуманитарной мысли было названо на Госсовете: «Демократия больше не является бранным словом. Ее престиж восстановлен, а перспективы в нашей стране гарантированы». А кто совсем недавно сделал это слово бранным в рамках кампании «лихие девяностые»? В любом случае популяризация демократии оказалась успешной, и тому есть простое подтверждение. Во время последних выборов о демократии вспомнили все: маловато, мол, демократии у нас, жаловались в один голос и Зюганов, и Миронов, и Жириновский, не говоря уже о Прохорове.

Эффективный менеджер

Владимир Путин частенько называет президентство работой, но при этом лукавит, преуменьшая свою роль в создании нынешней идеологической системы. Медведев действительно работал президентом, он и говорит как так называемый эффективный менеджер, его речь – это речь рядового «белого воротничка», но не президента огромной страны, и за годы президентства не стала более весомой и глубокой. Чем «работодатели, по сути, сразу же дадут сигнал, какие специалисты им нужны, куда они хотели бы вкладываться» 2007 года отличается от «если кто-то выходит на судью, судья сразу же пишет донос: на меня выходил либо чиновник, либо какой-либо из адвокатов» 2012-го? Вкладываться, давать сигнал, выходить на судью… Инновации, модернизация, нанотехнологии. Единственное, что поменялось в выступлениях Медведева, - он стал меньше спотыкаться при построении фразы, избавился от повторов, отработал интонации, то есть улучшил внешнюю форму, сохранив довольно-таки унылое содержание и манеру цепляться к мелочам. Очень похоже на поведение все того же менеджера, который создает иллюзию деятельности, но в действительности усердно перекладывает бумаги и на любой вопрос отвечает: «Мы этим занимаемся».

 «Что такое реформа суда – выгнать судей? Но суд – это непрерывное производство. Отправление правосудия должно происходить каждый день. Выгонять нельзя, тем более что есть огромное количество людей, абсолютно безупречных. Во-вторых, откуда брать других?»

«Знаете, я считаю, что никто не должен ожидать, что за полгода в результате административных преобразований у нас возникнет новая полиция или новый орган МВД».

«Если за любое событие отправлять министра в отставку, то мы никогда не наберём нормальной команды, потому что мы с вами знаем, в каких условиях работает страна, мы знаем и проблемы нашей политической системы, экономического состояния».

 Гладкие, технологичные объяснения, исполненные здравого смысла, в которых забавно накладываются представления о невозможности и долженствовании одного и того же. Надо делать так, должно быть так – но, сами видите, никак. Проблема коррупции столь же гладко отведена от чиновников и перенесена в бытовую плоскость – среди врачей и преподавателей. Ни одной остроумной реплики на протяжении двух часов (да и всех четырех лет, если честно).

Рассуждения Медведева существуют как бы в культурном вакууме, вне контекста, в плоскостных координатах лексики и грамматики, но без третьего измерения, без объема, который могли бы дать образность, остроумие или эрудированность. Текст есть, подтекста нет. Да и сам текст многословен и перегружен актуальными менеджерскими словами – команда, эффективность, вызов и все такое прочее. Хрестоматийные цитаты, ни одного риторического приема для украшения или углубления мысли, ничего такого, за что можно было бы зацепиться эмоционально или интеллектуально. Поскольку все правильно, предсказуемо и поверхностно, то даже самые свежие идеи начинают звучать как «Волга впадает в Каспийское море». И все те слова, которые казались политическим откровением, от частого повторения в тривиальной подаче утратили смысл и превратились в пародию на самих себя. Пожалуй, еще несколько лет нельзя будет всерьез произнести «модернизация», «инновации» или «нанотехнологии». В любом случае, Владимир Путин этими словами и не пользуется.

Первого мая, солидаризовавшись с трудящимися в баре «Жигули», Дмитрий Анатольевич поинтересовался, пользуется ли это место популярностью у людей. Вроде как барин зашел в людскую. Маски сброшены. О модернизаторе, философе и идеологе Медведеве пора забыть. Нас ожидает быстрая его трансформация в партийного функционера, что, пожалуй, наилучшим образом гармонирует с его природными данными.

Источник: "Деловой Петербург"