Поиск по сайту

Это же я, Эдичка!

Опубликовано: 21.02.2007

Жизнь писателя – это, возможно, главное его произведение. Текст, в котором литература неотделима от реальности, ее породившей, и в котором авторский литературный замысел порождает какую-то новую, измененную реальность. «Я считаю, что русскую историю в значительной степени создала литература и публицистика. Никто не может отрицать этой связи», - эти слова принадлежат Эдуарду Лимонову, который в 1990-е годы пришел в политику именно писателем, писателем в ней и остался.

 «Пять месяцев назад меня посадили в лефортовскую крепость. Мне выпала честь продолжить список лучших русских писателей, начинающийся с Радищева, Рылеева, Шевченко, Достоевского, Бакунина, Чернышевского, Писарева, Гумилева, Бабеля, Мандельштама и многих других, а доселе заканчивающийся Солженицыным и Бродским. Я первый значительный писатель, брошенный в тюрьму в "демократической" России», - в статье «Отравленный подарок», написанной в 2001 году, уже в тюрьме, Лимонов прямо называет себя большим художником,  для которого конфликт с властями неизбежен. Иными словами, литературная рефлексия, осознание себя как литератора предшествует осознанию себя как политика.

 Его партия, его газета, его биография – это литературные проекты, а повседневная жизнь рядового сторонника НБП – настоящий приключенческий роман для юношества, что, безусловно, прекрасно осознается самим автором. Партийная работа, акции, разбрасывание листовок, политические репрессии... Бунтарский дух. Романтика революции. «Для меня открыли железную дверь, и я вступил в тюремную камеру, дверь закрыли. В камере были три металлических кровати, окрашенных синей краской. Я положил на одну из них матрас и сел. Сцена из классического романа», - так завершает Лимонов свою политическую биографию, в очередной раз смешивая художественную прозу и прозу жизни.

 Многократно беллетризовав свой жизненный путь, Эдуард Лимонов позаботился о том, чтобы его поняли правильно. Точнее, так, как надо. Он наконец стал единственным героем своих произведений. Не доверяя последующим биографам, он возвращается к одному и тому же снова и снова. Одни и те же эпизоды, нередко в одних и тех же выражениях, повторяются в разных произведениях, что свидетельствует о безусловном авторском диктате. Читатель все время должен думать об Эдуарде Лимонове. Даже читая биографию Владимира Путина в книге «Такой президент нам не нужен!», следует сопоставлять ее с биографией эталонного вождя. Все необходимые факты любезно предоставлены самим вождем. Выводы, разумеется, тоже. Читателю не позволено иметь свое мнение о Лимонове и его поступках. Читатель должен выучить матчасть (хорошенько запомнить ключевые даты, события, персонажей) и всецело проникнуться авторской концепцией.

 Концепцией, следует отдать автору должное, проникнуться легко и даже приятно. Она сформулирована четко, последовательно, без недомолвок и логических лакун. Программное произведение Лимонова «Другая Россия. Очертания будущего» содержит продуманную, многоаспектную, объемную и вопиюще утопическую картину, которая обращена к самой благодарной аудитории. К молодежи, слабые места которой Лимонов некогда нащупал и теперь успешно эксплуатирует. Схематизированные безапелляционные построения в сочетании с агрессивным, эмоциональным изложением всегда привлекают молодого человека. Молодость впечатлительна. Юношеский максимализм, юношеская гиперсексуальность, неприязнь к старости, стремление избавиться от контроля старших, присоединиться к себе подобным, сбежать от бытовых проблем и заплесневелой школьной программы, скорее повзрослеть и принимать самостоятельные решения, жить так, как живут герои литературных произведений, воевать и совершать подвиги – все это учтено в мельчайших деталях. Schooling: они украли у вас детство. Капитализм - дитя сифилиса. Сексуальная комфортность. Город – враг.

 Все, что мучает юного человека, презрительно названо, описано в едких деталях, гиперболизировано, заострено оценочной лексикой и парадоксальными сравнениями. Бытовые проблемы, увеличенные под этой лупой, становятся нестерпимо убогими по сравнению с мировой революцией: «Квартира, полученная с адским трудом, или купленная с огромным трудом, кооперативная, в последние годы советской власти. У родителей вся жизнь ушла на эту квартиру. Экономили, копили, собирали, купили. Потом счастливо обживали бетонный кубик, соту во многоподъездном, многоквартирном человечнике. Любовно сверлили, клеили, годами подбирали дверные ручки. На план обустройства лоджии ушёл год. Ещё три на возведение рам и стекол. За четыре года завоёвывают царства. Вторая Мировая война пять продолжалась, а тут лоджия».

 Характерной особенностью этого текста является системная образность, заключающаяся, как известно, в единстве изобразительности и выразительности. Предметная лексика с негативной коннотацией в сочетании с оценочными метафорами и сопоставлениями рождает совершенно убийственные картины: «Школьный конвейер дрессировки поставляет обществу беззубых, вялых и намеренно заторможенных в своём развитии зверьков. Их насильно набили ненужными знаниями. Как мешок пылесоса набивается мусором и пылью. Бессмысленные знания эти, в особенности те, которые дают в русских школах, никогда не пригодятся бедным зверькам».

 Обращение к читателю на «ты» говорит: я тебя понимаю, я твой единомышленник, я знаю, что ты чувствуешь, и знаю, как тебе помочь. Тонкое понимание психологии, апелляция к насущным интересам, умение мыслить образами и деталями снова выдают в Эдуарде Лимонове подлинного литератора. Удары просчитаны и нанесены точно. Это ничего, что их уже наносили раньше. Это ничего, что мы уже жили в коммунах, уже обобществляли женщин и детей – как минимум в проектах. Утопия никогда не умрет.

 В отличие от многих представителей оппозиции, безуспешно пытающихся реализовать в политической риторике свои графоманские наклонности, Лимонов в последние годы отошел от собственно литературного творчества, склонившись к публицистике и эссеистике. Что закономерно. Основное произведение уже, можно сказать, удалось. К чему теперь излишняя литературщина? Усталая небрежность стиля порой напоминает то ли о конспекте лекций по экономической статистике, то ли о протоколе задержания мелкого хулигана. Акцент все чаще оказывается смещен с формы высказывания на его содержание. Впрочем, мимоходом брошенные образы все так же хлестки: «Немаловажно, что Михаил Касьянов – русский, что он здоровый и ещё молодой человек. Избирателям-женщинам он будет предпочтительнее, чем бесполый Медведев или похожий на Кощея Иванов». Слог Лимонова, в котором соединяются чрезмерная оценочность, апелляция к собственному жизненному опыту, метафоричность, ирония, переходящая в речевую агрессию, насыщенность обращения и другими контактоустанавливающими средствами, остается узнаваемым несмотря ни на что.

 В устном диалоге Лимонов теперь сдержан, как правило, малоэкспрессивен, и только изредка можно видеть яркие эмоциональные всплески, в которых мы узнаем характерную лимоновскую парадоксальную образность и цепочки ставящих в тупик оппонента вопросов:

«С. Корзун: Нет, это я просто к вопросу о регистрации, официально в которой окончательно отказали. То есть политическое движение есть, а партии нет.

Э. Лимонов: Нет, что значит регистрация? Иисуса Христа что, зарегистрировали? Его партию и всех апостолов? Они что, пошли в Рим, и им поставили печати? Вот мы вас регистрируем, вы как организованная политическая, или какая... религиозная организация. Бред, настоящей партии или группе лиц энергичных никакой регистрации не нужно».

 И всякий раз неизменным смысловым акцентом остается все то же самое писательское отношение к политике не как к профессии или к бизнесу, но как к творчеству: «Откуда вообще вот эта идиотская уверенность, что можно за миллионы долларов создавать новую политическую реальность? Я, Эдуард Лимонов, создал новую политическую реальность без миллионов долларов - силой своего ума, таланта, организационных способностей. Но я такой один. А вы только можете за доллары очередного Голема слепить. Который развалится сухой, безмозглой глиной».

 Ему действительно не нужна регистрация. Он себя уже канонизировал.

 Источник: Politcensura.ru