Поиск по сайту

Из пустого в порожнее

Опубликовано: 16.01.2007

Многих ревнителей чистоты русского языка беспокоит злоупотребление жаргонной лексикой в текстах массовой коммуникации. Вместо того чтобы распространять литературную норму и насаждать речевую культуру, СМИ идут на поводу у разговорной речи и сеют стилистический хаос. И ладно бы уважаемые авторы раз в полгода ввернули пару стилистически маркированных слов для придания тексту выразительности. Нет, складывается такое впечатление, что изъясняться иначе они просто не могут.

 Своей последней публикацией «Национализм, который победит» Владимир Голышев доказал всем: он может изъясняться иначе. В этих материалах к манифесту нет ни одного жаргонного слова, которые в прежних публикациях встречаются в избытке («мочат», «подстава», «драйвовый президент», «отмороженность»). На сей раз лексическое наполнение публикации имеет иные источники – язык науки и язык документа: «интеграционные инициативы», «политический процесс», «рычаги влияния общества»... Подобное владение коммуникативными регистрами, безусловно, свидетельствует о филологической компетенции автора.

 Правда, попытка Владимира Голышева объяснить разницу между словами «русский» и «российский» тут же разочаровывает. Эта занимательная лингвистика несколько противоречива и голословна: «Нетрудно догадаться, что болезненное отношение к слову "русская" связано с неправомерным отождествлением русского народа и русской нации... Как мы уже выяснили выше, это далеко не одно и то же. А значит, у нас нет никаких уважительных причин для того, чтобы накладывать на слово "русская" табу. Скажем, наш язык мы называем "русским" и при этом он является родным отнюдь не только для представителей русского народа. И никого это не смущает. Почему тогда для того, чтобы назвать свою нацию мы должны искать заведомо неподходящие "синонимы"?»

 В итоге в тексте поминается условно легализованная «русская нация», в отличие от «российской», но рядом фигурируют «израильская нация» и «казахстанская нация». Так как же все-таки нужно именовать нацию? По этносу или по названию государства? Впрочем, это мелкие придирки. Само внимание к слову дорогого стоит. Если бы еще как-то подтянуть орфографию и пунктуацию, цены бы Владимиру Голышеву не было. Иначе из уст человека, который ставит запятую после «однако» в начале предложения и не может одолеть правописание слова «посчастливилось» или «противоречащих» (автор пишет «посчасливилось» и «противоречущих») подобные, например, высказывания звучат как-то неубедительно: «Когда треть аудитории составляют выпускники сельских школ, едва владеющие русским языком (попавшие в вуз по "национальной квоте"), а другую треть – студенты-бездари, родители которых выиграли "денежный конкурс" при поступлении, образовательный уровень нации стремительно понижается, что недопустимо». Вот тут хочется посоветовать автору начать с себя, даже при всем уважении к его стилистическому прогрессу и благим, разумеется, намерениям.

 Впрочем, возможно, этот контраст формы и содержания обусловлен объективными причинами. Определенная содержательная вторичность статьи (точнее, материалов к манифесту) подсказывает: не все изложенные мысли принадлежат автору, не все высказанные идеи он сам разделяет, и оттого сам себе противоречит на разных уровнях. Хотя, казалось бы, сам жанр манифеста требует определенной концептуальной и стилистической новизны и целостности, а также наличия определений основных понятий, декларируемых той или иной политической партией или литературной группой. Основными понятиями в тексте Владимира Голышева являются «нация», «национализм», «национальное государство». Определения же им даются бессодержательные и ничего не определяющие: «Главным условием успешности этого процесса является формирование новой нации - то есть, ясного и непротиворечивого представления о том, ради кого и чьими руками должно строиться и развиваться новое государство».  Или другая попытка: «Нация - это проект, базирующийся на самых сильных, самых перспективных, самых современных элементах социума, и одновременно направленный на его форсированное развитие и качественный рост». Это выглядит как пояснение к недостающему основополагающему утверждению, которое кто-то должен был сформулировать, но по каким-то причинам этого не сделал.

 Искомое понятие национализма на протяжении всего текста включается в контекст реформ, смены власти, изменения Конституции, революции, преобразований, иными словами, напрямую связывается со свержением существующего строя. Ключевым оценочным понятием недоработанного манифеста оказывается «абсурд», с помощью этого слова описывается абсолютно все, происходящее в России. Сведение к абсурду – это известный риторический прием, заключающийся в последовательном доведении позиции оппонента до логического предела с помощью редукции смысла. Владимир Голышев, видимо, об этом приеме знает, но для его реализации считает достаточным просто назвать что-то абсурдным. Не утруждая себя какой-то там редукцией и доказательствами – в качестве аргумента используются вводные конструкции с типовым значением очевидности утверждаемого: «Вопрос о том, как между собой соотносятся русский народ и русская нация – традиционная тема для недобросовестных спекуляций. Между тем, здесь совершенно не о чем спорить, достаточно перечислить несколько очевидных и неоспоримых фактов». Действительно, о чем тут спорить? Только воду в ступе толочь. Или другой замечательный пассаж: «В этих условиях, единственно возможный ответ на вопрос "Для кого существует РФ?" – "Для тех, кому посчастливилось распоряжаться ее собственностью". Очевидно, что на таких сомнительных основах государственность построена быть не может»… Задавая некорректный вопрос, который никогда и никем не был поставлен, автор дает на него некорректный же ответ, и на этом основании приходит к якобы очевидному выводу. Нет сомнений в том, что сейчас в стране полный абсурд, и только после смены власти и Конституции можно будет наконец «начать процесс национально-государственного строительства».

 В качестве примера успешности названного процесса приводится Израиль. Что также является типичным манипулятивным аргументом, поскольку Владимир Голышев выдает мнение (одно из многих) за общепризнанный и, более того, очевидный факт: «Есть многомиллионный еврейский народ, традиционно проживающий на территории различных государств в качестве одного из национальных меньшинств. А есть израильская нацияпроект энтузиастов-сионистов. Образ израильтянина принципиально отличается от привычного образа еврея. Во-первых, это человек имеющий родину и готовый ее защищать с оружием в руках. Во-вторых, это человек для которого иврит – родной язык (для евреев рассеянья родным чаще всего является язык страны проживания или, на худой конец, идиш). Существует целый букет других крупных и мелких различий, но главное очевидно: еврейский народ и израильская нация – не одно и то же».

 В прежних публикациях Владимира Голышева автор представлялся литератором. Он использовал оригинальные композиционные приемы. Стремился к образности в текстах. Чередовал экспрессивные фигуры речи и многозначительные многоточия. На сей раз за кадром – точнее за текстом – стоит компилятор. Где-то мы все это уже слышали. По сути материалы к манифесту состоят из перепева старых мотивов и известных рассуждений. В тексте собраны все общие места националистической риторики и социальной критики в целом, представленные в виде плохо сочетающихся отрывков. И если раньше непоследовательность изложения как-то маскировалась за счет композиционной структуры (например, претенциозно начать абзац с многоточия или сказать откровенно: начнем, мол, издалека), то сейчас она ничем не прикрыта и вопиет, ибо манифест должен был быть логичным, последовательным и внятным.

 Владимиру Голышеву не удалось задушить в себе литератора ради этого манифеста. В текст пробрались редкие метафоры («границы разрывали тело исторически сложившейся России») и немного научной фантастики. Например, следующее рассуждение (орфография и пунктуация автора сохранены): «Показательно, что язык – это единственное препятствие для полноценного включения русских в латвийскую, эстонскую или украинскую нацию. Так же легко русские ассимилируются в Европе, США, Австралии и других странах, принадлежавших к современной европейской цивилизации. Достаточно выучить язык страны пребывания. Никакую "азиатскую составляющую" при этом "выдавливать из себя по капли" не приходится, потому что ее, просто нет». Последняя идея аргументируется в частности совершенно фантастическими строками о социально неблагополучных слоях населения, которые у нас ничем не отличаются от западных: «...русская бедность – это вполне европейская бедность, просто у нас ее в данный момент непропорционально много. Однако, количество пока не перешло в качество».

 Вот интересно, этот текст читал хоть один представитель социально неблагополучных слоев населения, к которым, в сущности, и обращается националист Владимир Голышев? 

Источник: Politcensura.ru