Поиск по сайту

Минимализм Александра Белова

Опубликовано: 26.11.2006

Многие начинающие ораторы совершают одну и ту же распространенную ошибку. Стремясь произвести благоприятное впечатление на аудиторию, они пытаются донести до нее как можно больше идей одновременно, но в итоге не доносят ни одной. Ведь в действительности читатель или слушатель способен усвоить из текста не более двух-трех мыслей, остальные же пропадают втуне.

Александр Белов – не такой человек, который будет попусту разбрасываться мыслями. Его риторика – это риторика одной идеи. Идеи, незамысловатой как по форме, так и по содержанию: «Субъектом имперского возрождения может быть только русский народ. Русские». Понятие «русский» в этой националистической концепции закономерно является ключевым: «Пока само слово «русский» не будет полностью восстановлено в правах и не станет стопроцентными синонимом «российского», пока мы не научимся говорить «русская земля», «русское государство», «русская история», «русские интересы» так же, как говорим о «русской литературе» (не «российской» же!), имперского возрождения не будет». А неизбежные упреки в разжигании межнациональной вражды отметаются одним исчерпывающим контраргументом, не имеющим никакого отношения к логике: «А что такого? То есть если мы будем кричать «Русские назад!», это не будет разжиганием межнациональной вражды! А если кричать «Русские вперед!», то это может кого-то обидеть!» Светлый образ русского «народа-учредителя», ныне подвергающегося всяческим нападкам и унижениям, и составляет первую часть антитезы «свои» - «чужие», всегда присутствующей в политическом дискурсе.

«Чужими» у Белова крайне непоследовательно оказываются пресловутые «таджики», которые «даже дрель в руках никогда не держали» (а если б держали? что тогда?), вообще «среднеазиатские республики», «тучные бюрократы и гламурные олигархи», «крупный российский бизнес», «чубайсова приватизация», Европа и ВТО. Тут, конечно, не все до конца проработано, и потому время от времени Александр Белов сам себе противоречит, особенно в оценках. Так, в его выступлениях образ западной цивилизации не помещен в единое оценочное поле. Совершенно неясно, как к ней и к отдельным ее представителям следует относиться. К примеру, Кофи Аннан оказывается достоверным источником информации об экономическом положении России. Западный опыт «возведения стен» расценивается как безусловно прогрессивный: «Соединённые Штаты хотят даже новую "Великую мексиканскую стену" построить для того, чтобы нелегальные мигранты не проникали на территорию государства». Западная Европа в разных контекстах оказывается субъектом как негативной оценки (например, если речь идет о выплате компенсаций родственникам тех, кто работал на заводах в Германии в годы Второй мировой войны), так и позитивной оценки: «Да, давайте введём безвизовый режим. Но с англичанами - пусть они к нам ездят. Они не будут тут никого убивать и занимать рабочие места тоже не будут». Сами нелегальные мигранты, оказывается, тоже не так уж плохи в том, что касается моральных устоев: у них ведь в семьях по 8-9 детей, а это хорошо.

В общем, над образом врага нужно работать более тщательно – во избежание недоразумений. Нельзя быть наполовину славянофилом, наполовину западником.

Непоследовательность – это характерная черта обывательской речи. Обыденное сознание вообще редко заботится о том, чтобы все высказанные суждения соединялись в логическое и смысловое целое, оно функционирует по известному принципу «муравьиной кучи». Этим, очевидно, и следует объяснить одно из последних откровений Александра Белова: «Я считаю, каждый имеет свое мнение, хотят в синагоге кровь христианских младенцев лить, пусть это делают. Но, если они попадутся, то будут наказаны. Хотят скинхеды резать армян, пусть режут. Но, если их поймают, то посадят». То есть все-таки можно резать? И кровь можно лить? Спасибо, будем иметь в виду.

Вообще ориентация на обыденное, бытовое мышление определяет всю поэтику Белова. Сниженная лексика, разговорность и небрежность текстов, ошибки, особенно в устной речи, скудость выразительных средств. На обыденный язык переводятся все туманные концепты, прояснению основной идеи служит, например, метафора «хозяин в доме», неоднократно встречающаяся в его текстах: «Всё становится очень просто, если представить, что государство - ваше, и вы являетесь сыном своего Отечества. Представьте, что в вашем доме происходят те же процессы. Жена не рожает, и вы думаете: так, ладно, сейчас я позову соседа и пусть он поживёт тут со своими детьми. Но я вам скажу, ни одного такого добряка не найдётся».

В устных выступлениях Белов прибегает к намеренно некорректным, но экспрессивным наглядным аналогиям: «Высшая власть у нас подумает – зачем нам брать на работу депутатов «Единой России», они же будут требовать зарплату – 2 тысячи долларов. Давайте лучше таджиков наберем, будем платить им по сто баксов в месяц. А они за «хавку» будут голосовать так, как нам надо». Такие высказывания всегда срывают аплодисменты зала, причем аудитория не успевает сообразить, что здесь не так, поддавшись первой эмоциональной реакции. Опасные явления чужой культуры тоже объясняются на пальцах: «На Северном Кавказе избыток рабочей силы - там молодёжи нечего делать, она отращивает бороды и становится ваххабитами. А их нужно задействовать в работе». И только-то. Какой там ислам, какие там шииты-сунниты, работать надо. Вообще представление о работе как о высшем благе для личности подспудно движет речевой деятельностью Александра Белова. Возможно, тому виной его основная профессия – строительный бизнес (кстати, ведь и немногочисленные образы его речи связаны со строительством – «дом», «возводить стены», «фундамент строящегося государства», «квартирный мирок», да и та же самая дрель в неумелых руках мигранта). Работать и воспроизводиться. Воспроизводиться и работать. Вот вам и все имперское возрождение. Arbeit macht frei.

Для тех, кто не понял, что такое упоминавшийся ранее субъект возрождения, у Белова имеются доступные, без особых финтифлюшек, варианты перевода. Вот такой: «Проблему демографии надо решать внутри общества, а миграцией её никак не решить». Или вот такой: «У нас основные требования, чтоб все партии включали в программу пункты по борьбе с нелегальной миграцией». В общем, понаехали тут: «Если кто-то думает, что, используя копателей и всяких неграмотных рабочих, можно поднять экономику - это глубокое заблуждение».

Проблемы народа-богоносца немногочисленны, очевидны и обусловлены происками «чужих»: «У нас русские люди остаются без работы, и эта безработица растет. А  вы все в ВТО рветесь?» Рецепты Александра Белова столь же просты, как и выявленные им проблемы. Если преодолеть демографический кризис, создать рабочие места для представителей титульной нации, повысить статус русского народа, то немедленно наступит возрождение империи. А для этого нужно отгородиться от нелегальных мигрантов, всем сменить фамилию на русскую, запретить аборты и показывать по телевизору правильные фильмы: «Если по телевизору будут показывать фильмы типа "Американский патриот", где у отца пятеро детей - это одно. А если будут показывать фильмы про няню, где у отца два ребёнка, это плохо, и не приведёт к улучшению демографической ситуации».

В этой риторике чувствуется шероховатость необработанного слова. Чем-то напоминающая об оберточной бумаге. Возможно, самому оратору приятнее думать, что это такой пропагандистский прием, но на самом деле это недостаток речевой квалификации. Редукция смысла, алогичность, ограниченность образной системы, бедность словарного запаса – с этими проблемами сталкиваются тысячи учащихся младших классов. Но не нужно отчаиваться. При желании все можно исправить. Начать стоит с простого – с похода в районную библиотеку, ведь, как известно, для увеличения словарного запаса нужно больше читать. Потом – курсы повышения речевой квалификации. Знакомство с трудами специалистов по риторике. Еще не все потеряно.

«Четыре года назад мы поставили цель – заставить власть говорить нашим языком, и мы победили», - сообщил Белов во время последних дебатов с Владимиром Рыжковым.

Упаси боже. У власти и так язык заплетается.

Источник: Politcensura.ru